Михаил Русамов

БЕСПОКОЙНЫЕ ДУШИ

Стихи для родных и друзей

 

Главная

Новости Последнее обновление: 7.02.16 Написать автору

О себе Любовные Философские Гражданские Иронические

Образ и слово

Посвящения

Разное

Крупные формы

 

Сцены 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

 

Сцена 9

Париж

Покои Узбека

Узбек, Рика, призрак Омида, призрак евнуха Солима

 

Узбек

Шах Солейман по-прежнему у власти,

Людовик умер, на душе горчит.

Кто договор со мною заключит?

Не вижу я средь карт козырной масти.

Скажи, мой друг, возможно ли с  Филиппом,  /Филипп – регент/

распутником и лицемерным типом,

найти в делах живейший интерес?

 

Рика

Не думаю, что будет с ним прогресс.

 

Он больше, чем на регента, не годен,

до денег жаден и до женских тел.

От наших старых Исфаханских дел

он в мыслях и делах теперь свободен.

 

Узбек

Кого искать в союзники? Петра?

Но у него известная игра:

к морям пробиться и построить флот.

А впрочем, я и так уже банкрот.

 

Когда в Париже будет русский царь,

ты, Рика, мне устрой к нему визит.

Филипп на всякий случай лебезит,

ведь Пётр не дикарь, а государь.

Недели через две он будет здесь,

в придворный круг уж как-нибудь пролезь.

 

Рика

Есть фрейлина, что мне благоволит.

Записка для Петра не затруднит.

 

Входит слуга Ибби с письмами

 

Ибби

Прости, хозяин, сердце - как огне,

я чувствую, что здесь плохие вести -

душа уж две недели не на месте.

С тобой в страданиях я, как бы наравне.

Друзья мне снятся, вижу Исфахан.

Позволь узнать, что натворил шайтан

средь тех, кого люблю и с кем я дружен,

чтоб пред судьбой я не был безоружен.

 

Узбек

Ну, что ж, останься, прочитаю вслух.

Тебе, как сочинителю поэм,

полезно знать, чем дышит мой гарем,

что трогает меня, к чему я глух,

куда ведёт меня тернистый путь.

Своим талантом сможешь ты блеснуть

когда-нибудь потом, в седые годы,

и мир узнает про мои невзгоды.

 

Узбек открывает первое письмо и читает:

 

Главный евнух Омид к Узбеку

 

Призрак Омида

О, мудрейший Узбек, дай Аллах тебе сил

пережить все печали, что Рок нам ссудил!

 

Шесть ужаснейших лет ты в далёком краю,

и на то есть причины, что я признаю.

 

Только жёнам твоим дела нет до причин,

в них как будто вселился отчаянный джин.

 

Вот, Зели, например, отправляясь в мечеть,

покрывало сняла, чтобы смог посмотреть

 

на лицо её тот, кто захочет любви.

Мол, последуй за мною и счастье лови!

 

А Заши дарит ласки одной из рабынь,

нарушая законы серальских святынь.

 

Тут записку случайно схватить удалось,

только вот для кого – мне узнать не пришлось.

 

На закате вчера в нашем дивном саду

обнаружен был юноша, но на беду

 

не успел захватить его евнух Руслан -

через стену тот прыгнул, как горный баран.

 

Сколько тайн ещё скрыто от преданных глаз,

не узнал я, кончая сей грустный рассказ.

 

Нет сомнений, Узбек, изменяют тебе,

и страдает твой раб в ежедневной борьбе.

 

Видно, скоро придёт моей жизни конец,

и погрязнет в грехах сиротливый дворец.

 

Повели, господин, укротить эту плоть,

а иначе не ты им судья, а господь.

 

Видно, скоро умру я от многих обид,

твой покорный слуга, главный евнух

                                                                   Омид.

 

Узбек

Они живут, не ведая забот

и всё же, словно кошки, не верны.

Как будто нет греха, и нет вины

в том, что чужой их покрывает кот.

Наверно, прав Аллах, и нет души

у тех, что так безумно хороши,

когда мужчина полыхает страстью.

Вот только всё это ведёт к несчастью.

 

Рика

А что же во втором письме, Узбек?

Кто пишет, страстно изводя чернила?

 

Ибби

Боюсь, что во втором письме могила

остановила чей-то скорбный век.

 

Рика

Грешно тебе, Узбек, читать мораль

и осуждать покинутый сераль.

Я – друг тебе, но истина дороже:

судить за естество людей не гоже.

 

Узбек открывает второе письмо и читает:

 

Призрак Солима

О, Узбек, повелитель рабынь и рабов!

Вижу солнца закат: он кроваво багров.

 

Главный евнух призвал меня в час роковой:

смерть зажгла свой фонарь над его головой.

 

Вот слова его: «Я умираю, скорбя

лишь о том, что, всегда господина любя,

 

не сумел уберечь от неверности жён,

и таким вероломством жестоко сражён.

 

Я предвижу несчастья, что ждут впереди.

О, великий Аллах! Сохрани, огради

 

моего господина от страшных невзгод,

пусть закончатся в доме разврат и разброд!

 

Вот ключи от запретных покоев, Солим.

Отнеси их Ярону. Но он – подхалим.

 

Если он не сумеет порядок навесть,

то пошли господину тревожную весть».

 

Так сказал наш Омид, и при этих словах

в небеса его взял всемогущий Аллах.

 

Призрак Омида опускается на колени и падает замертво.

 

Между тем, твои жёны, не зная границ,

стали очень похожи на вольных блудниц.

 

Их счастливые лица румянцем горят,

и довольством сияет уверенный взгляд.

 

Добродетель покинула строгий сераль,

и заброшена верности женской вуаль.

 

Лишь Роксана осталась Узбеку верна,

соблюдает законы и внешне скромна.

 

Но рабы распустились и к службе в серале

не радеют, как раньше, забыв о морали.

 

Вот и дачный смотритель купился на злато,

позабыв о расплате, которой чревато

 

укрывательство в дачном чулане мужчин.

Нам в еду добавляли коварный морфин.

 

И когда погружались все евнухи в сон,

начинался верблюдиц безудержный гон.

 

Только всё же раскрыт был позорный обман,

и закончился казнями дачный роман.

 

Мы казнили мужчин и смотрителя дачи.

Ну, а как поступить мы могли бы иначе?

 

Ты, ведь нам запретил жён неверных казнить,

разрешил только словом бессильным бранить.

 

Старый евнух Ярон – безнадёжный дурак.

Не выносит он яростных женских атак.

 

Те внушают ему, что верны и чисты,

а он верит, жалея для порки хлысты.

 

Гнев сжигает меня, мой хозяин святой!

Разреши отомстить, не сочти клеветой

 

мой рассказ об обмане распущенных жён.

Только властью я должен быть здесь нагружён.

 

Дай мне главную должность, и будут верны

твои жёны. Но прежде всю тяжесть вины

 

им придётся на спинах своих испытать.

У меня они больше не смогут летать!

 

Заболевшее стадо мы вмиг исцелим,

всё исправит твой раб,

неподкупный Солим.

 

Узбек

Ты прав был, сочинитель, весть печальна,

и больно на душе и меркнет свет,

когда и близким людям веры нет.

И без того земля многострадальна

под гнётом неразумного владыки.

Пересыхают полные арыки,

вчерашний труженик сегодня – вор,

и жёны для мужей несут позор.

 

Нет больше сил терпеть такой развал,

пора от слов переходить к деяньям,

от убеждений к жёстким наказаньям -

я слишком долго женщин баловал.

Ступай, слуга, я призову тебя,

когда ответ свой напишу, скорбя.

 

Рика

Смягчить тебя сейчас я не пытаюсь,

и с сожаленьем тоже удаляюсь.

 

Узбек пишет письмо и декламирует:

 

Узбек к Солиму в исфаханский сераль,

 

О, Солим, сбереги то,  что можно сберечь!

В твои руки влагаю карающий меч.

 

Оскорблён я изменой, поругана честь,

и осталась мне только жестокая месть.

 

В новой должности ты позабудь состраданье

и без жалости низкой твори наказанье.

 

Тех, кто предал меня из рабов, обезглавь,

ну, а жён накажи и склониться заставь.

 

Пусть послужит уроком их боль и позор

тем, кто только стремился ослабить надзор.

 

За заслуги такие, запомнишь навек,

наградит тебя щедро хозяин

                                                       Узбек.

 

Узбек запечатывает письмо, берётся за второе и декламирует:

 

Узбек к своим женам в Исфахан

 

К вам, бесчестным созданиям, это письмо!

Не отмыть вам теперь преступлений клеймо!

 

Главный евнух над вами отныне – Солим.

Весь сераль пусть трепещет теперь пред ним.

 

Он суров, неподкупен и мной обличён

осудить тех, кто ранее был уличён

 

в самой грязной измене, порочащей честь.

Ну, а впредь вам придётся все тяготы несть,

 

что присущи рабам самой низкой породы.

Не видать вам отныне всей прежней свободы!

 

Проклинаю изменниц сейчас и навек,

господин, обесчещенный вами,

                                                       Узбек.

 

Узбек призывает Ибби и отдаёт ему письма

 

Сцены 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Vernet Horace – Голова араба

 

 

 

 

 

 

 

Gerome - Евнух

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Jehan Georges Vibart - Главный белый евнух наблюдающий за голубями

 

Назад